31.08.2017 2913

Ваша теория против нашей теории или Что не так в спорах с этатистами

В этой колонке речь пойдет об одной ошибке, которую мы часто делаем, пытаясь спорить с этатистами. Ошибка эта состоит в том, что мы начинаем играть на их поле по их правилам, иногда даже не замечая этого. Мне кажется, что этого можно избежать и я в двух словах попытаюсь объяснить, как это сделать. 

 

Давайте начнем с примера. Вот типичная ситуация, спор о том, что лучше - «частное» или «государственное». Либертарианец вспоминает Советский Союз, где все было государственным и ничего никогда работало. Для него это пример ошибочности социалистической теории, равно, как и примеры из длинного списка стран, пытавшихся «построить социализм». Этатист, говоря об СССР, вспоминает математические олимпиады, которые он выигрывал, будучи школьником в СССР и которые помогли ему стать уважаемым программистом в США. Для него теория социализма верна, а отдельные недостатки, которые были в СССР и других странах — это эксцессы исполнителя, просто люди попались не те. Со своей стороны, этатист вспомнит о визите к частному стоматологу, который криво поставил пломбу и ему пришлось ее ставить заново в государственной клинике, когда он был с визитом на своей бывшей родине. Для этатиста это пример неэффективности капитализма, ошибочности его «теории». Либертарианец возразит на это, что теория верна, а мы имеем дело с эксцессом исполнителя.

Таким образом, для постороннего человека споры этатистов с либертарианцами выглядят так. Либертарианцы: «Наша теория верна. Все минусы — это эксцессы исполнителя». Этатисты: «Наша теория верна. Все минусы — это эксцессы исполнителя».
Конечно, я не сомневаюсь в том, что список «эксцессов исполнителя» для этатистов несравним с аналогичным (если кому-то вообще придет в голову его составить) для либертарианцев. Коммунизм, социализм, нацизм, унесли в 20-м веке сотни миллионов жизней, что никогда не снилось ни в каком страшном сне никакому злобному капиталисту-эксплуататору.
Но дело не в этом. Дело в том, что никакие примеры не способны убедить не только сторонников социализма (что бесполезно), но и простых посторонних наблюдателей. Ведь каким бы длинным не был список провалов, если дело только в исполнителях, то значит задача решаема и над решением стоит работать. Вот прямо сейчас Венесуэлу, которая еще недавно так восхищала нобелевских лауреатов Стиглица и Кругмана, добавили в перечень стран с «неправильным» социализмом, в которых исполнители загубили хорошую теорию. Поиск «правильного» социализма продолжается и к Швеции с Норвегией в этом списке, скоро, возможно, добавится (наконец-то!) нацистская Германия, в которой, как выяснилось, не все было так плохо, а были и очень прогрессивные для леваков вещи.

Мне кажется, что все это происходит потому, что споры проходят по правилам «теория или эксцессы исполнителя». Эти правила ошибочны, они не могут помочь установить истину, ведь любой провал может быть объявлен «эксцессом исполнителя». То есть, фактически всегда «теория» остается неуязвимой для критики.

Как же подвергнуть «теорию» (которая у левых имеет вид «плана» или «программы») критике? Есть только один способ — задать вопрос о ее границах. Попробую пояснить.

Даже левый понимает, что уронить включенный фен или другой электроприбор в ванну, в которой вы сидите, будет плохой идеей, потому, что существуют объективные ограничения физического мира в котором мы живем. Но существуют ли такие ограничения в социальном мире?

Большинство леваков просто не задумывается над этим вопросом. Когда вы говорите им об этом, для них почти всегда это является неожиданным и неприятным открытием. Как говорится, наступает «разрыв шаблона». Вот кто-то предлагает поднять какой-то налог на 10%. А почему не на 20%? Почему не на 100%? Почему бы вообще не отбирать все и потом справедливо распределять? Почему вы предлагаете налоги на собственность вместо того, чтобы просто запретить какую бы то ни было собственность? Почему вы не прикажете людям летать или ходить на голове? Что вас ограничивает? «Здравый смысл»? Это не ответ. У каждого свое содержание «здравого смысла».

Если объективных ограничений для «теорий», «планов» и «программ» не существует, то возможна любая политика. Вообще любая. Если же вы все-таки считаете, что поднять на 10% налог будет лучше, чем на 100%, потому, что никто не будет платить 100% налог, то вы тем самым признаете, что объективные ограничения существуют и, следовательно, можете и должны объяснить их природу и то, в чем, собственно, они состоят. В этом случае дискуссия возможна, она будет плодотворной и может установить истину (в том числе и то, что никому не нужны и ваши 10%). Этот подход позволяет выявить несостоятельность не только «левых»,  но и многих «правых» теорий, коль скоро они вступают в противоречие с законами природы.

Собственно, граница между признанием и игнорированием существования объективных ограничений и есть та реальная граница, которая отделяет два непримиримых лагеря друг от друга, и эти лагеря не «правое» и «левое», не «капитализм» против «социализма», а  поручаемая государству «позитивная программа» с любым содержанием против объективных закономерностей социального мира.

Оценка материала:

5.00 / 13
Ваша теория против нашей теории или Что не так в спорах с этатистами 5.00 5 13
Колонки / Владимир Золотoрев
31.08.2017 2913
Еще колонки: Владимир Золотoрев
  • Что такое государство и откуда оно берется. Куда делся замысел Что такое государство и откуда оно берется. Куда делся замысел

    В предыдущей колонке мы говорили о том, что сегодня чиновники и политики совсем не напоминают аристократов прошлого и их действия не выглядят как осознанный замысел по эксплуатации налогоплательщиков, как это было в эпоху монархий. Сегодня мы попробуем выяснить как и почему государство в 18-19 веках превратилось из структуры, цели существования которой были ясны, прозрачны и ни у кого не вызывали сомнений в нечто расплывчатое и неопределенное. Означает ли это превращение то, что государство действительно изменилось и превратилось в «нейтральный инструмент» или же оно просто трансформировалось, не изменив своей сути? Если оно просто трансформировалось, то, опять-таки, как и почему это произошло?

  • Что такое государство и откуда оно берется. Эффект Каплана Что такое государство и откуда оно берется. Эффект Каплана

    Брайен Каплан когда-то написал эссе «Почему я больше не австриец». В нем он объясняет, почему он больше не является сторонником австрийской экономической школы. Среди его сугубо теоретических аргументов были и лирические отступления, непосредственно относящиеся к теме нашей колонки. Каплан вспоминал, как он будучи студентом начитался коварного Ротбарда, который внушил юному неокрепшему уму, что государство это «фу» и государство — это «кака». Когда же Каплан повзрослел, он увидел, что государство — это не «фу» и не «кака», а добрые, отзывчивые люди, с усталыми глазами. Про глаза я, конечно, немного загнул, но суть претензии была примерно такова — Ротбард считает государство злом, но посмотрите на госслужащих и на госкомпании, они совсем не похожи не исчадия ада. Эти самые компании и служащие работают и приносят пользу, и потому, все совсем не так, как говорил Ротбард.

  • Что такое государство и откуда оно берется. Грандиозные успехи Что такое государство и откуда оно берется. Грандиозные успехи

    Итак, в течение каких-то трехсот лет государство изменилось до неузнаваемости. Реальный субъект - монарх был заменен «народом» - искусственным человеком Гоббса, фикцией, от имени которой осуществлялось теперь налогообложение того же самого «народа».

  • Что такое государство и откуда оно берется. Рождение Левиафана Что такое государство и откуда оно берется. Рождение Левиафана

    Интересно, что рост государства до Нового времени ограничился достижениями, которые мы назвали в предыдущей колонке. К ним можно добавить разве что присоединение новых территорий в результате военных завоеваний, традиционный для государства способ увеличения доходов.

  • Что такое государство и откуда оно берется. Первые шаги Что такое государство и откуда оно берется. Первые шаги

    В предыдущей заметке мы сказали о том, что государство в версии «медленной войны», то есть узаконенной для членов элиты агрессии, получило возможность эволюционировать. Сегодня мы вкратце рассмотрим первые этапы этой эволюции. Для примера возьмем государства Западной Европы, хотя бы потому, что их история достаточно хорошо известна и непосредственно касается нас самих.