19.10.2017 3105

Мажоры на «Лексусах» и обычное право

В этой колонке немного поговорим об обычном праве и о том, почему оно лучше приказного «права», которое навязывает государство. Точнее, речь пойдет лишь об одном правовом моменте, который всегда всплывает в ходе дискуссий — об убийстве.

 

Возьмем свежий пример — девушка на «Лексусе» въехала в толпу народа, убила 6 человек и многих ранила. Давайте представим, что дело происходит в обществе, где нет государственного права и где действует обычное право в его самой простой версии. Что произойдет в такой ситуации? У убитых и покалеченных есть родственники и друзья, многие из которых, как говорится, пылают праведным гневом. Они жаждут мести. Это, кстати, происходит и в нашем, очень цивилизованном обществе, достаточно почитать фейсбучную ленту и убедиться в том, что примерно половина дописувачів страстно желает поучаствовать в суде Линча.
В общем, если такое случится в свободном обществе, то первое, что произойдет после этой трагедии  — это заявление адвокатов убийцы. Они побегут в суд и заявят, что убийца готова действовать по закону и выплатить компенсацию всем своим жертвам. Ибо если они этого не сделают, то начнется месть. Со своей стороны, кровавые мстители, узнав о готовности выплатить компенсацию сразу умеряют свой пыл. Почему? Да по той простой причине, что месть — оружие обоюдоострое. Сначала вы мстите, потом вам мстят, это не решение конфликта, это его (бесконечное) продолжение.

Я хочу обратить внимание на то обстоятельство, что именно убийца в обычном праве является инициатором судебного разбирательства. В целом, это относится не только к убийствам, но к большой группе правонарушений, фактически, за границами этого де-факто существующего правила остаются только преступники, для которых нарушение чужих прав собственности — это бизнес. Они, разумеется, в суд первыми не бегут, но с ними и разбираются немного иначе. Во всех остальных случаях нарушитель имеет все стимулы для того, чтобы первым заявить о готовности уладить конфликт.
Это принципиальное отличие обычного права от права необычного, в котором мы с вами процветаем, и, как видим, оно работает в пользу пострадавшего. Есть, как минимум, три причины того, почему так происходит. Во-первых, отсутствует «монополия на насилие» и каждый может вершить правосудие, как ему вздумается. Однако, - и это во-вторых, - издержки силового разрешения конфликта, как правило, выше, чем арбитражного. Кроме того, всегда есть риск, что силовое решение решением не является, а является лишь началом новой серии конфликтов и новой серии издержек. И, наконец, третья и самая главная причина — высокие издержки игнорирования того, что другие считают справедливым. Здесь мы подходим к тому, как и почему работает «обычное право», в любом случае, никакой дурацкий «обычай» не приводит его в действие, слово «обычай» вводит в заблуждение, тут работает другая механика. Тот факт, что государство сводится фактически к безнаказанности и является ни чем иным, как способом обходить издержки игнорирования того, что другие считают справедливым, лучше всего говорит о значении этого обстоятельства.

Следующий вопрос, о котором стоит сказать — это сумма компенсации. Если мы говорим о свободном обществе, значит мы говорим о рыночной экономике. Это означает, что сумма компенсации является ценой и устанавливается рынком. Здесь тоже есть очень важный момент, ибо рынок, как показывает опыт, устанавливает «цену крови» не просто высокой, а такой, которая не только заставляет задуматься о последствиях, но и гарантированно вынуждает прибегать к помощи третьих лиц для ее выплаты. Например, в Исландии «цена крови» составляла сумму, которую средний хуторянин мог заработать примерно за 12 лет. В результате, выплата компенсации ложится на микросообщества, обычно на семьи, трактуемые весьма широко (например, на всех родственников по мужской линии до третьего колена, как в Ирландии). В современных условиях это могут быть страховые компании, но так или иначе, живи мы «при обычном праве», за наши преступления расплачивались бы другие люди.
Это приводит к очевидным последствиям — контролю внутри «страховой группы» за опасными наклонностями друг друга. Поскольку никому не хочется платить за ошибки и шалости других, то «профилактика преступлений» и всяческая «воспитательная работа», о которой так мечтает государственная милиция, организуется сама собой безо всякого принуждения и подталкивания со стороны «органов». Например, девушкам не дарят тяжелые автомобили, вроде «Лексуса». А если дарят, то девушек учат водить эти автомобили. И, в целом, детей воспитывают, полагаясь на несколько другие, чем сегодня, ориентиры.

Кстати, так умиляющая многих строгость воспитания в аристократических семьях, все эти хорошие манеры, понятие чести и прочие манящие и недоступные современному человеку качества имеет причиной обстоятельства, о которых мы говорим. Законы существуют для простолюдинов, а аристократия живет в условиях анархии. Это означает, среди прочего, умение предупреждать конфликты, умение договариваться и принимать на себя ответственность.

И последнее. Слышу не просто отдельные выкрики, а стройный хор, поющий о «мажорах», «олигархах» и прочих, всемогущих и неподвластных никому людях, для которых закон не писан и прочее бла-бла-бла. Они, мол, откажутся платить, проигнорируют решение любого суда, отмажут, подкупят, запугают и т. п. Да, такое может быть. Точнее, такое повсеместно происходит. Только в государстве, а не в свободном обществе.
Олигархи и прочие мажоры существуют только там, где, как я говорил, существует система, позволяющая обходить издержки, которые ложатся на правонарушителей в обычном праве. В свободном обществе такой системы нет. Большее богатство означает лишь большие возможности (например, меньший ущерб при выплате компенсации), но оно совсем не означает вседозволенности. Только в государстве место в иерархии означает и большее богатство и большую вседозволенность, потому, что человек, занимающий его, получает возможность выступать от имени монопольного закона, точнее, он получает право быть законом (в разной степени, в зависимости от своего места). В свободном обществе нет никакой монополии и каждый может вершить правосудие. И потому законом здесь становится практика и сопутствующие ей правила, которые позволяют избегать конфликтов и разрешать их.
Я понимаю, что предыдущему абзацу мало кто поверит и у меня есть ответ на вопрос «но что же все-таки делать, если мажор и олигарх не хочет платить» и т. д. и т. п. Такой мажор и олигарх оказывается вне закона, со всеми вытекающими, но для тех, кто не верит в наступление вытекающих, есть другое решение — продать. Продать свои требования тем, кто сможет заставить мажора и олигарха заплатить. Всемогущих нет даже при государстве. В свободном обществе их тем более нет. Если вы чувствуете, что не осилите удовлетворение своих требований или это все вам в тягость или у вас есть еще какие-то причины, вы всегда можете продать свои требования тем, кто має час и натхнення.

В общем, живи мы в свободном обществе, о трагедии в Харькове говорили бы совсем по-другому. Говорили бы значительно меньше, без кровожадного пафоса и истерики. Говорили бы больше о жертвах, а не об убийце. Никого особенно не интересовали бы перипетии дела. О них можно было бы узнать разве что на сайте суда, в котором убийца сделал заявление. Там было бы сказано, что он внес залог, обязался не покидать место жительства в течение такого-то времени и что выплаты пострадавшим пройдут так-то и так-то. Но, повторю, это все рутина, которая не стоит внимания и которую никто бы не обсуждал, поскольку это все слишком очевидно и непонятно, как вообще может быть как-то по-другому.

Оценка материала:

4.50 / 16
Мажоры на «Лексусах» и обычное право 4.50 5 16
Колонки / Владимир Золотoрев
19.10.2017 3105
Еще колонки: Владимир Золотoрев
  • Трамп, комсомол и перестройка Трамп, комсомол и перестройка

    С большим, скажем так, интересом наблюдаю за таким явлением, как Дональд Трамп. Явлением потому, что этот человек в силу обстоятельств (к которым относятся и его личные качества) показал, чем является современная политика, во что она превратилась и во что еще может превратиться. Грубо говоря «президентство Трампа» это такой себе «срыв покровов», для многих неожиданный причем до такой степени, что они отказываются замечать то, что под этими покровами обнаружилось.

  • Стивен Пинкер, насилие и агрессия или Поубивают ли друг друга анархисты Стивен Пинкер, насилие и агрессия или Поубивают ли друг друга анархисты

    Периодически встречаю в сети ссылки на книгу Стивена Пинкера The Better Angels of Our Nature: The Decline of Violence In History And Its Causes. Почти всегда ссылки на Пинкера приводятся в качестве аргумента того, что без государства прожить невозможно или что государство, хотя и зло, но тоже приносит пользу. И, опять-таки, почти всегда цитируют одну и ту же фразу  "Если бы уровень смертности от насилия был в 20 веке, как у племенных войн, то погибло бы в двух мировых войнах и Холокосте не 100 миллионов человек, а два миллиарда". Эта фраза и ссылка на исследование Пинкера является тем самым аргументом против анархии. 

  • Конституция против права или Устарел ли hardcore? Конституция против права или Устарел ли hardcore?

    Дискуссия вокруг конституанты полезна хотя бы тем, что в ней постоянно всплывают всяческие заблуждения. Вот, например, Дацюк в своей заметке написал: “Проблема пана Бистрицького (Быстрицкий, отвечая Дацюку, говорил об общественном договоре в его историческом понимании, - ВЗ) в тому, що він використовує дуже архаїчне розуміння суспільного договору, посилаючись на класиків суспільно-політичної думки.

  • Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2) Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2)

    В предыдущей заметке мы говорили о происхождении «общественного договора» и о том, что какой-то смысл в этой идее есть только тогда, когда она используется как метафора неких подразумеваемых правил взаимоотношений между «властью» и «народом». Кроме того, шла речь о том, что нельзя понимать конституцию, как синоним «общественного договора» и о том, что конституция сама по себе не является инструментом «изменений к лучшему», принятие новой конституции не способно «отменить» сложившиеся отношения.

  • Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1) Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1)

    Недавно среди украинских экспертов и прогрессивной общественности вновь началась дискуссия по поводу «конституанты» и «нового общественного договора» (Дацюк написал заметки здесь, здесь и здесь, вокруг этого возникло обсуждение, а вот здесь можно понаблюдать за людьми, которые в прямом эфире пишут новый общественный договор). Активизация дискуссии была вызвана выступлением Тимошенко, которая произнесла несколько  новых для пересичного слушателя слов (общественный договор, конституанта, блокчейн). Понятно, что Тимошенко знать не знает, что такое «общественный договор», «конституанта» и, тем более, «блокчейн». Точно так же, очевидно, что если она когда-то и прибегнет к мероприятиям, которые она назовет «конституантой», то исключительно ради своих политических целей. Тем не менее, новые слова были сказаны «топовым политиком» и, тем самым, перенесены из маргинального поля активизма и экспертизы в политическую повестку дня.