27.10.2017 2169

Чем государство отличается от собственника

В этой колонке поговорим об одной распространенной ошибке, которую поголовно делают критики безгосударственных сообществ. Ее можно встретить повсеместно, и она присуща как дилетантам, так и людям, активно интересующимся вопросом. Вот, например, текст одного человека, который считает себя сведущим в вопросе. В этом тексте семь из  четырнадцати пунктов — это, фактически, повторение в разных вариантах одного и того же тезиса и одной и той же ошибки.

В чем состоит эта ошибка? В том, что в некий мысленный эксперимент, где по условиям задачи нет государства, вносится нечто, что ведет себя как государство, по крайней мере, обладает одной ключевой его особенностью — возможностью игнорировать издержки и перекладывать их на других. То есть, доказательство невозможности общества без государства (или его «фундаментальных проблем») проводится путем иллюстрации, в которой действует....государство (обычно выступающее в маске «всемогущей корпорации», «олигарха» и т.п.).

Чем же отличается собственник, даже очень крупный, от государства? И почему собственник в свободном обществе не может вести себя, как государство (а именно так он ведет себя во всех этих мысленных экспериментах)?

Есть несколько ответов на эти вопросы, точнее, есть несколько уровней на которых может быть дан ответ. Самый, вероятно, простой ответ состоит в том, что государство, в отличие от собственника не получает свою прибыль путем добровольного обмена, а изымает ее принудительно. Соответственно, государство, будучи, к тому же, самым крупным собственником в данном сообществе (речь идет не об объемах формально «государственной» собственности, а о том, что оно может распоряжаться действиями «частных» лиц и их собственностью) не зависит от мнения «потребителей» своей «продукции» и от мнения других собственников. Да, формула «власть основана на согласии подданных» верна, но в ней речь идет о власти правящей в данный момент группы. Замена одной правящей группы на другую никак не касается государства, как такового, то есть, метод «живу за счет безнаказанного отъема собственности» сохранится, кто бы ни правил. Государство может зависеть от мнения других собственников такого же типа — других государств, но от этого обстоятельства «простым людям», как правило, ни холодно, ни жарко.  
В отличие от государства, обычный собственник напрямую зависит от потребителя и от других собственников, с которыми он взаимодействует, поскольку это добровольное взаимодействие приносит ему доход. В ходе этого взаимодействия вырабатываются правила такого взаимодействия. Обращаю внимание на то, что слово «вырабатываются» - это глагол, то есть, мы имеем дело с процессом, продолжающимся во времени. В этом процессе есть прошлое, настоящее и будущее, причем последнее является здесь мотором всего этого безобразия. Люди взаимодействовали, взаимодействуют и рассчитывают взаимодействовать в будущем, то есть текущее взаимодействие определяется историей и планами на будущее. Ошибка большинства авторов мысленных экспериментов, призванных доказать беспомощность людей и их неспособность взаимодействовать без начальства состоит еще и в том, что они берут некий одномоментный срез ситуации «здесь и сейчас» и пытаются рассуждать в его рамках, игнорируя прошлый опыт участников и их планы на будущее. Но таких ситуаций в окружающей нас реальности просто не существует.

То есть, беспомощного человека, которому никто не «дал» или не «определил» правил взаимодействия попросту не существует и никогда не существовало. Правила поведения возникли в ходе взаимодействия и эволюционируют в сторону состояния, обеспечивающего наилучшее использование людьми возможностей друг друга.

Сделаем теперь следующее утверждение — взаимодействие между собственниками и взаимодействие собственника и тех, кто использует его собственность — это взаимодействия разного типа и разной природы.

Собственник полностью свободен распоряжаться собственностью по своему усмотрению и он волен указывать людям, которые используют его собственность, как именно они должны это делать. Примером такого поведения являются разнообразные «по газонам не ходить», правила дорожного движения и тому подобное. Здесь действует принцип «мой дом — мои правила». Я бы не называл это «правом», скорее, это нужно назвать «приказами». Очевидно, что приказы существуют в нормативной сфере, их содержание и цель ясны, как и предполагаемое воздействие. Для поддержания приказов необходима сила, поскольку приказы отражают волю собственника, которая может не совпадать с волей тех, кто использует его собственность.

Правила, которые возникают между собственниками имеют совсем другое происхождение и другую природу. Это, скорее, конвенциональные соглашения, большинство из которых существует в неявном виде. Именно этот вид правил является в полной мере эволюционирующим спонтанным порядком, который описывал Хайек. 

Если попытаться описать образование и функционирование правил такого типа, то мы получим приблизительно такую картину. Правилом становится та норма поведения, с которой, в отношении себя согласится большинство взаимодействующих в данном сообществе людей. Например, никто не хочет быть убитым и ограбленным, включая воров и убийц. На этих базовых правилах основываются более сложные и специфические правила. Например, права собственности законны, если получены путем а) создания объекта; б) присвоения ничейного объекта (гомстед); в) передачи титула в результате контракта (сделки купли-продажи и т. п.) или законного отчуждения. Эти и множество подобных им правил имеют эволюционное происхождение, они являются конвенцией, а не выдуманными начальством приказами.

Взаимодействие будет проходить лучше и каждый участник будет богатеть в большей степени в том случае, если правила, одобряемые в отношении себя будут применяться и в отношении других людей. Таким образом, нарушители правил сталкиваются не только с сопротивлением жертвы, но и с сопротивлением коалиции тех, кто заинтересован в поддержании правил. Именно по этой причине агрессия становится невыгодной и является уделом маргиналов.

Сопротивление может быть как организованным, так и неорганизованным, важно, что оно всегда есть, нарушение признанных всеми правил будет всегда иметь последствия для нарушителя, пусть даже мы не можем сказать, как именно это произойдет. Здесь, кстати, располагается один из важных моментов, приводящих к непониманию того, как работает обычное право. В приказном праве все очевидно — вот правила, вот содержание наказания, а вот процедура — поимка нарушителя, выяснение того, нарушил он правила или нет и если да — то наказание. В обычном праве все не так. Суд здесь лишь выносит решение, его исполнение остается за «общественностью» (за исключением тех случаев, когда существуют общепризнанные процедуры исполнения). И это оказывается очень эффективным — ведь нарушитель оказывается под угрозой разрыва всех тех связей, благодаря которым он получает свой доход. Открытый отказ от исполнения решения суда влечет за собой объявление вне закона, что означает изгнание, поскольку теперь любой может безнаказанно завладеть имуществом объявленного вне закона и даже убить его.

И теперь, надеюсь, нам станет понятно, почему собственник в свободном обществе не может вести себя, как государство. С одной стороны, он волен принимать любые правила в отношении своей собственности и исполнять их силой, с другой стороны, он является частью практики взаимодействия и вырабатываемых в ней правил. Поэтому объем «суверенитета», то есть возможности поступать по своему усмотрению не получая никаких дополнительных издержек, ограничивается степенью вашей вовлеченности в сеть взаимодействий, этот объем уникален для каждого собственника и постоянно меняется.

Иллюстрацией этого обстоятельства является «парадокс богатого», а именно тот факт, что чем «больше» ваша собственность и чем, следовательно, больше вы вовлечены в сеть взаимоотношений с другими людьми, тем большие издержки вы несете от ненадлежащего поведения. Скажем, слесарь Вася Пупкин, бросивший жену с тремя детьми, является темой для разговоров только для бабушек у подъезда. Какой-нибудь богатей, сделавший то же самое, станет не только объектом пересудов в прессе, но и может понести прямой материальный ущерб в результате потери репутации. Этот парадокс работает даже сейчас, хотя государство делает все возможное для атомизации общества и разрушения горизонтальных связей.

Итак, возвращаясь к нашей критике анкапа, заметим, что дела будут обстоять несколько иначе. Например, в истории с деревней веганов, которые убивают всех курильщиков, вас предупредят раз 150, позвонят в вашу страховую или охранную фирму, и, прежде всего, убедятся в том, что вы поняли, что курить здесь нельзя. И только после этого вас повесят. Ну, как говорится, и поделом. При этом ни страховая, ни охранная ни ваши родственники не будут в претензии, а суд, если до него дойдет дело, признает инцидент прикрим самогубством. Всё, case closed.

Оценка материала:

5.00 / 16
Чем государство отличается от собственника 5.00 5 16
Колонки / Владимир Золотoрев
27.10.2017 2169
Еще колонки: Владимир Золотoрев
  • Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2) Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2)

    В предыдущей заметке мы говорили о происхождении «общественного договора» и о том, что какой-то смысл в этой идее есть только тогда, когда она используется как метафора неких подразумеваемых правил взаимоотношений между «властью» и «народом». Кроме того, шла речь о том, что нельзя понимать конституцию, как синоним «общественного договора» и о том, что конституция сама по себе не является инструментом «изменений к лучшему», принятие новой конституции не способно «отменить» сложившиеся отношения.

  • Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1) Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1)

    Недавно среди украинских экспертов и прогрессивной общественности вновь началась дискуссия по поводу «конституанты» и «нового общественного договора» (Дацюк написал заметки здесь, здесь и здесь, вокруг этого возникло обсуждение, а вот здесь можно понаблюдать за людьми, которые в прямом эфире пишут новый общественный договор). Активизация дискуссии была вызвана выступлением Тимошенко, которая произнесла несколько  новых для пересичного слушателя слов (общественный договор, конституанта, блокчейн). Понятно, что Тимошенко знать не знает, что такое «общественный договор», «конституанта» и, тем более, «блокчейн». Точно так же, очевидно, что если она когда-то и прибегнет к мероприятиям, которые она назовет «конституантой», то исключительно ради своих политических целей. Тем не менее, новые слова были сказаны «топовым политиком» и, тем самым, перенесены из маргинального поля активизма и экспертизы в политическую повестку дня.

  • Как не нужно полемизировать Как не нужно полемизировать

    Недавно мне попалась на глаза заметка, автор которой пытался критиковать либертарианство. К сожалению, критики там не было (ее-то как раз было бы интересно почитать), были какие-то фантазии на тему, с которыми автор заметки героически сражался.

  • Кто кого эффективнее или Почему еще не наступило «либертарианство в отдельно взятой стране»? Кто кого эффективнее или Почему еще не наступило «либертарианство в отдельно взятой стране»?

    Дискуссии в интернете убедили меня в том, что нужно еще раз четко проговорить мысль, сказанную здесь. Мысль эта состоит в том, что сравнение «государства» и «общества» некорректно, поскольку «государство» не является некой самостоятельной и самодостаточной системой. 

  • Если что-то не плавает как утка, значит, это не утка Если что-то не плавает как утка, значит, это не утка

    Есть хороший и проверенный способ для того, чтобы убедиться в том, что перед вами фейк или хотя бы в том, что «что-то здесь не так». Способ этот состоит в том, что вы сравниваете декларируемое назначение, то есть, функцию некоего объекта с тем, что он на самом деле делает. Если они совпадают, значит, все хорошо, если нет, то тогда есть повод для беспокойства. Понятно, что тут есть множество подводных камней. Главный — научиться отличать ваше представление о том, как «должна» работать система или как она «могла бы» работать (то есть, ваши субъективные представления и желания) от того, что диктует функция системы. Иногда это трудно, иногда нет. В конце концов, если вам покажут нечто, сделанное из глины и соломы и скажут, что это самолет, вы, скорее всего, догадаетесь, что эта штука никогда не взлетит.