Политика
Украина
31.10.2020 367

Конституционный кризис Зеленского: зрада или судебный казус

Некоторое время назад Конституционный суд признал ряд положений антикоррупционного законодательства такими, что противоречат Конституции Украины. Последствием этого решения стала отмена электронного декларирования, и теперь НАПК более не имеет законодательных оснований для отслеживания правомерности наличия имущества у чиновников. Проще говоря, в отношении чиновников более не могут проводиться расследования о незаконности обогащения.

Решение Конституционного суда было принято на закрытом заседании. Звездный час для сторонников конспирологических теорий. Особую пикантность принятому Конституционным судом решению придает тот факт, что за разъяснениями в него обратились одни из самых одиозных парламентариев IX созыва: фракция ОПЗЖ в полном составе, Тарас Батенко и Виктор Бондар из группы «За майбутне» и внефракционный Руслан Требушкин.‎

Для прогрессивной либеральной общественности принятое решение стало большой неожиданностью. В этом вся суть продвинутой столичной тусовки: поверхностные суждения и нежелание разбираться в деталях. Прагматики, хотя бы немного знакомые с работой судебной системы, решению не удивились. Именно так и устроен наш мир: пока одни сражаются с ветряными мельницами, другие – спокойно лежат на куче из драгоценностей.

Вполне ожидаемо, решение Конституционного суда вызвало шквал острой критики. Подобная реакция понятна: давно и всерьез утратившие доверие судьи на деньги от российских резидентов решили поставить на дальнейшей борьбе с коррупцией в Украине жирный крест. На первый взгляд, вот она - типичная «зрада». Но не все так просто.

Основное отличие зрелого государства от незрелого – это устойчивость институтов и сила закона. Они же – еще и источник стабильности политических и экономических процессов. Именно в этом как раз и кроется парадоксальность сложившейся ситуации: общественность возмутилась ровно в тот момент, когда основной закон продемонстрировал свою силу. Конституционный суд принял свое решение в строгом соответствии с нашей Конституцией, но общественность ответила на последовательность суда возмущением.

Феномен возникшего возмущения несложно найти в доверии к суду. Как стабильно показывают опросы последних пяти лет, украинцы в своей основной массе не доверяют судам. Более того: именно суды в понимании наших граждан как раз и есть оплот коррупции. Которую, в свою очередь, называют одной из основных проблем практически с первого дня независимости. Это создает полноценный замкнутый круг: как только решение суда идет вразрез общественному мнению, общество сразу же вспоминает о том, что доверять судьям – не стоит. Ситуация патовая: суды не должны идти на поводу общественного мнения, но любое решение, принятое вразрез с мнением общества, априори становится нелегитимным.

Масла в огонь подливает и еще одна болезнь современности: некомпетентность. Даже если предположить, что принявшие решение судьи – аморальны, их уровень понимания тонкостей нашего законодательства и процедуры его применения все же выше, чем у подавляющего большинства возмутившихся. В ближайшие дни, очевидно, последует целая волна добротного анализа, в котором простыми словами умные и талантливые люди попробуют обосновать и доказать, в чем же именно слукавил Конституционный суд.

Однако перспективы того, что кто-то из желающих получить свою сиюминутную порцию славы экспертов действительно найдет однозначные доказательства неправомерности решения Конституционного суда крайне сомнительны. Подобную аналитику уместно сравнить с доказательством теоремы Ферма: много кто пробовал, но у сложной задачи нет и не может быть простого решения, из-за чего эта теорема была доказана в некотором роде случайно, в результате анализа свойств далеко не первого порядка.

Важно понимать: времена, когда суды принимали решения вразрез букве закона, давно уже в прошлом. Чтобы это понять, достаточно взглянуть на крупные хозяйственные споры. Когда речь идет о больших суммах, совершить банальный подкуп судьи может любая из сторон. Кроме того, каждая из сторон еще и может нанять самых лучших адвокатов из существующих, которые при наличии зацепки смогут оспорить любое принятое судом решение. Так что помимо камушков, которыми можно украсить аквариум в кабинете, стороне следует предложить еще и веские аргументы в свою пользу. Подкуп имеет смысл и играть роль уже тогда, когда нанятые сторонами адвокаты исчерпали и аргументы, и красноречие, так что теперь самое легкое перышко может склонить чашу весов в пользу конкретной стороны.

Иными словами, принятое решение – возмутительное, но при этом - правомерное. Если бы позиция Конституционного суда не имела под собой должной аргументации, решение не было бы принято таким большинством голосов. Профессиональные борцы с коррупцией сделали ошибочные выводы о своем противнике, и, как это обычно у нас и бывает, попробовали перевести вопрос из плоскости профессиональной дискуссии в плоскость пиара. Но тут уже как есть. Мы все еще наивны. Мы желаем гораздо больше наших скромных возможностей, из-за чего и ставим перед нашими институтами непосильные задачи.

Что же до предмета спора, то корень зла - в изначально неверной архитектуре борьбы с коррупцией. Напомню историю вопроса.

В годы становления нашей государственности, Украина пошла по традиционному для современности разделению власти на три ветви: исполнительную, законодательную и судебную. Выборы как принцип формирования и законодательной, и исполнительной власти определили их основные ориентиры: служить политическим интересам силы, победившей на выборах. Но чтобы исключить влияние политической целесообразности на судебную власть, она была полностью выведена из политического процесса. Судья должен быть аполитичен, обеспечивая стабильность правоприменения вне зависимости от политического контекста и политической целесообразности.

В 2014 г., на фоне обостренного у большинства украинцев чувства справедливости, запрос на борьбу с коррупцией оказался вторым в списке желаний, сразу после мира и возврата территорий.

Существовало два пути: привести уже имеющееся законодательство в пригодное для борьбы с коррупцией состояние либо принять новое. Вопрос о качестве работы органов в данном случае явно вторичен, ведь без надежной опоры на однозначный закон справиться с коррупцией не сможет ни один силовой орган.

Первый путь, очевидно, был крайне непростым: потребовалась бы основательная ревизия, устранение коллизий и разночтений, а кроме того – еще и гармонизация законодательства как с пожеланиями международных партнеров, так и с бытующими традициями.

Скорее всего, осознание грядущих трудностей двинуло нашу борьбу с коррупцией по второму пути: принять новые законы, а кроме того – еще и создать новые органы. Это и было ошибкой.

При всей видимой простоте, второй путь на самом деле уже изначально был гораздо сложнее первого. Ведь если первый путь – это просто рабочее время юристов необходимой квалификации, то второй путь – это еще и полноценное создание институтов в условиях отсутствия необходимого для их работы фундамента из устоявшихся традиций и сложившейся практики. Мало создать орган или написать закон. Чтобы они начали функционировать, нужен мандат от общества, или же массовое признание легитимности этого нововведения.

Но мандат так и не был получен. Несмотря на всю явность запроса на борьбу с коррупцией, наше общество так и не смогло полноценно наделить предназначенные для этой борьбы органы всеми необходимыми правами. Органы если и были легитимными, то очень недолгое время. Скорее всего, доверие к органам было подорвано из-за разночтений в их задачах, ведь как и любое другое собирательное понятие, коррупция может быть осознана лишь в приложении к конкретному контексту. Пока для большинства украинцев, коррупция – это когда берут взятки, борьба с ней будет означать борьбу с теми, кто берет. Проще говоря, охоту на ведьм.

Украинцы на все сложные вопросы хотят простые ответы, но все еще так и не поняли тот факт, что простые ответы на сложные вопросы – это почти всегда неправильные ответы. В этот момент уместно напомнить, что инквизиция не победила ведьм, а просто перестала их искать. Именно эта концепция как раз и является в борьбе с коррупцией оптимальной: следует не гоняться за ее воплощением, чиновниками-взяточниками, а снижать их роль в нашем обществе, устраняя порождающий коррупцию ограниченный доступ. Нам требуется системное решение, и явно не из плоскости сопровождающей процесс примитивной риторики о посадках.

Посадки сами по себе, в отсутствии системного подхода – это просто очередной мотивированный революционной целесообразностью произвол. При всей очевидности вины, она должна быть безукоризненно доказана процессуально, а это – гораздо более сложная задача, чем просто обильные и красноречивые изобличения. Нужен системный подход, и как раз в этом моменте мы и споткнулись, а Конституционный суд – всего лишь указал на дефекты процесса.

Очевидно, что дефекты законодательства должны быть как можно скорее устранены. Правда хотя бы теперь это следует сделать не с лихой комсомольской придурковатостью. Но президент Зеленский и его офис решил пойти по пути наименьшего сопротивления, и на фоне протестов около здания суда принять ничтожный закон, который станет основанием распустить Конституционный суд. Не получилось. Законы писать – это не опросы проводить. Даже если почти все украинцы желают пожизненное заключение для коррупционеров, или же если вокруг здания суда собрался очень громкий митинг – для роспуска суда с правовой позиции всего этого совершенно недостаточно.

Видимо, компетентность больше не в моде, а девиз сегодняшнего дня - «Слабоумие и отвага». Президенту пора задуматься о профессионализме своего окружения. Управление государством – это более сложный процесс, и нельзя его сводить исключительно к формирующим иллюзию благопристойности информационным поводам. Мало подать как бы решающий проблему законопроект, нужна еще и его гармонизация со всем действующим законодательством. Иначе выйдет как и с органами, которые должны были бороться с коррупцией, но стали инородным для всей нашей правовой системы телом, и оказались неспособными выполнять свои функции.

Вся наша правовая система построена вокруг того, что Конституционный суд – это апогей судебной власти, или же неприкосновенная для других властей инстанция. На нее не может повлиять ни законодательная, ни исполнительная власть. Чтобы как-то изменить работу этого суда, необходимо следуя соответствующей процедуре вносить изменения в Конституцию, а после – нужно, чтобы большинство судей Конституционного суда имплементировали эти изменения в его регламент. Все это сделано для того, чтобы случайно оказавшийся у власти простодушный малый не смог сломать требующий тонкой настройки механизм нашего государства.

P.S. Есть информация, что ОП уже несколько раз поменяла на сайте ВРУ текст законопроекта.

P.P.S. Единственный способ выйти из сложившейся ситуации – это привести в порядок вначале антикоррупционное законодательство, а уже потом заниматься охотой на ведьм в стенах Конституционного суда.

Автор: Алексей Билязе

Оценка материала:

5.00 / 2
Конституционный кризис Зеленского: зрада или судебный казус 5.00 5 2
Политика / Украина
31.10.2020 367
Еще материалы раздела «Украина»