04.11.2013 15842

Маркав и тюремщик. Почти реальная история

Артема Козина, охранника Лукьяновского СИЗО, уже три года мучает один и тот же вопрос.

Дело в том, что он родом из Большекаменки, небольшого села в Луганской области. С детства кроме полуразвалившегося колхоза и терриконов шахт Козин ничего не видел. Несколько раз в месяц, будучи еще школьником, он выезжал в близлежащий город Ровеньки, чтобы побухать в местном баре, пару раз в соседнее село – подраться за девок. Один раз съездил в Луганск. Жизнь Артема Козина – сплошная тусклая степь днем и неосвещенные прямые улицы села ночью. Этакая провинциальная борьба света и тьмы.

Несколько лет назад он пошел служить в армию. После – устроился в пенитенциарную службу. Работа тюремщиком ему откровенно не нравилась. Физически не сложная, но морально тяжелая – Козин постоянно ощущал себя сторожевой собакой.

Его напарник, Сан Саныч Свистунов, знал о чувствах парня, поэтому иногда приговаривал, мол, тюремщики – это дворники общества, прибирают всякий мусор. В ответ Артем кивал головой – не переубедишь. Когда же Козин «созрел» для увольнения, в СИЗО завезли арестованного Юрия Луценко.

«Ух ты, – думал большекаменец, – этих людей я только по телеку видел, а тут вживую. Останусь пока, хоть кого-то из знаменитостей повидаю».

Через год привезли Юлию Тимошенко. Жизнь налаживается, а у кого-то разлаживается, подумал в этот раз Козин. Увидеть Тимошенко тюремщик не смог. Экс премьер-министр находилась в женской части СИЗО, но сама мысль, что Козин ходит недалеко от сильных мира сего, пусть и бывших, согревала его не хуже ватника зимой. Так он коротал дни – периодически хотел уволиться, но когда подходил с заявлением к двери начальника, бац, новость – привезли еще одного свергнутого небожителя. Таким потоком проходил день за днем, месяц за месяцем.

И вот вчера в СИЗО появился еще один – Игорь Маркав. Артем не много слышал об этом типе, вроде глава партии с русским словом в названии – «Родина», да и вообще, выступает за все русское – язык, культуру, союз с Россией. Козину, который вырос в русскоговорящем регионе недалеко от границы с РФ, стало интересно. Чем Маркав отличается от других?

butchenko

Максим
Бутченко

украинский журналист и блоггер. Стал инициатором создания «коллективного блога» – платформы, на которой несколько блоггеров обсуждают одну тему. Неоднократный участник семинаров и конференций по журналистике.

Однажды охранник постучал ключом в железную дверь. За ней находился новый заключенный. Уже полчаса Козин уговаривал его взять еду с подноса, но арестованный сопротивлялся, требовал организовать ему встречу с министром МВД, премьер-министром и даже президентом.

После этого Маркав матерно прошелся по всей верхушке украинского политического Олимпа – от востока до запада. «Как же сочен и широк русский язык, – с улыбкой думал Козин, – сразу видно, что арестованный хоть и не земляк, но близкий по русскому духу».

Еще пять минут по коридорам Лукьяновского СИЗО разлетались ругательные образы, оскорбительные сценки и попросту посылания к черту. Когда весь поток сознания Маркава наконец-то вылился на уши тюремщика, последний загрустил.

Как-то однообразен этот одессит, подумал Козин и решил сменить тему. «А я ведь тоже из русского региона, считай, что мы земляки по душе, товарищ», – с советской интонацией дружбы народов сказал Козин.

За дверью на пару минут распласталась тишина. Вдруг раздался скрежет, будто кто-то пытается сдвинуть кровать с места. Безуспешно. Стук. Еще стук. «Слушай, браток, русский не русский, я тебе скажу одно – это лабуда. На лохов. Нет никакого русского единства. Русский нации. Русского союза. Есть только бабло. Оно связывает сильнее, чем какие-то говорящие регионы. Отличие меня и тебя в том, что я держал руками бабла немерено, а ты нет», – раздался за дверью голос Маркава.

Козин застыл. Вначале он хотел обругать заключенного, послать его по всем кочками в самый дальний конец мира, но вдруг что-то его остановило. Это что-то, будто назойливая муха, опустилось на голову и замерло – одинокая мысль «а ведь он прав». Есть люди, которые верят в какую-то идею, готовы положить за нее жизнь. И они не задумываются, что эту идею вложили в них другие. И эти другие правят миром. Под фасадом идеи равенства, русского мира, даже демократии, маячит тень бабла. И чем больше его у людей, тем сильнее они кричат о равенстве, русском мире и демократии.

И только теперь Козин понял свое предназначение. Тюремщик – это не уборщик, а отсеивающая сетка, в которой иногда застревают сильные мира сего, уравновешивая тем самым баланс во вселенной. Хоть немного – противовес силе денег. Даже ради мести и сведения счетов.

Воодушевленный этим открытием Козин пошел по коридору. Его гулкие шаги разлетались в разные стороны и ударялись о зеленые стены СИЗО, будто мячики пинг-понга. Он чувствовал себя нужным механизмом в государстве, винтиком, передаточным моментом сложной конструкции, которая приводит в действие еще большие винтики и зубчатые валы. Козин шел по коридору и точно знал, что будет работать в СИЗО, пока не привезут нового арестованного, фамилия которого начинается на Я.

Оценка материала:

4.52 / 21
Маркав и тюремщик. Почти реальная история 4.52 5 21
 Максим Бутченко 04.11.2013 15842
comments powered by Disqus
Еще колонки: Максим Бутченко
  • Памяти Небесной сотни Памяти Небесной сотни

    Отец редко называл его «сынишка». Когда он в первый раз должен был пойти в школу, то на первой звонок по городской улице его вел отец – мама заболела и лежала в больнице. Он шел в неуклюжей синей форме, портфель, висящий на спине, то и дело заставлял его одергивать плечом – неудобно идти. Со стороны это выглядело забавно. Подходя к школе, отец, одетый в коричневую вельветовую куртку, взял его руку и хотел посмотреть на него: «Сынишка ты мой». Но мальчик, сделав серьезное лицо, смотрел вперед…

  • Покаяние Чичитова Покаяние Чичитова

    В липкой темноте киевского вечера по улице осторожно пробирался человек. Вернее, не пробирался, а семенил маленькими шажками. Поминутно оглядываясь назад, необычный путник направлялся в сторону Майдана. Впереди возвышался скомканный профиль баррикад с врытыми кусками железа, прутьями и крестом, вздымающимся, словно на Голгофе.

    Колонки / Максим Бутченко Максим Бутченко 17.02.2014 12979
  • Преступная сеть Папова Преступная сеть Папова

    Неизвестный господин в черной куртке, темных брюках и очках приближался к зданию КГГА, захваченному митингующими. По улице разгуливали случайные люди, возвышавшиеся палатки с извилистым дымком на крыше, будто подвешенным на веревке, бросались в глаза среди сталинского ампира Хрещатика. Между тем неизвестный господин спешил зайти в здание мэрии.

  • Заложник системы, или Поверженный прокурор Кюзьмин Заложник системы, или Поверженный прокурор Кюзьмин

    Баба Маша открыла узкую дверь, спрятанную под лестницей. Включила свет. 60-ватная лампочка разорвала темноту коморки. Швабра, несколько тряпок, железное ведро – весь необходимый инвентарь уборщицы аккуратно разложен. На стене висит портрет Тимашенко: «Юли-волю», несколько открыток и рамочка с поздравлением – «С 65-летием! Администрация».

    Колонки / Максим Бутченко Максим Бутченко 07.10.2013 12827
  • Дружба с Россией: выбор или рабство Дружба с Россией: выбор или рабство

    Его тело ныло, будто по нему проехал КамАЗ. Проснувшись утром, он с трудом поднял руку. Яркое солнце пробивалось сквозь прозрачную занавеску, слепило глаза. Рядом на тумбочке стоял стакан и зеленая бутылка с минеральной водой. Возле цветастой лампы покоилась пара таблеток аспирина. Он попытался повернуться к спасительным лекарствам, но бок пронзила острая боль. Тихо выдохнув, чтобы не закричать, опустил тело на место. Лежа на кровати, он решил не вставать. Не шевелиться. Не спать.

    Колонки / Максим Бутченко Максим Бутченко 30.09.2013 13385