23.02.2017 3528

Почему не нужно опасаться того, что «элита будет бороться за свою власть»

В предыдущей колонке  мы говорили о том, что потеря согласия на налогообложение (в широком смысле слова) означает потерю власти. Однако, остается открытым вопрос как именно это происходит и какими явлениями это сопровождается.

Считается, например, что «элита», будет противиться потере власти, «так просто власть не отдаст». То есть, ситуация представляется обычно таким образом: «народ» перестает подчиняться, а государство пытается силой его заставить. Неподчинение, в свою очередь, выглядит как осознанный отказ соблюдать законы, размахивание флагами, постройка баррикад и тому подобное.

Между тем, «потеря власти», конечно, может сопровождаться баррикадами, но в наиболее эффективной своей форме представляет собой обычные бытовые действия, не направленные на подрыв чего-то там такого особенного. Если вы вместо выполнения квеста из ста пятидесяти задач в различных государственных органах, покупаете в свой дом котел на черном рынке и устанавливаете его, опять же, игнорируя все связанные с этим квесты, вы подрываете власть государства похлеще любого революционера. То, что вам не приходит в голову трактовать ваши действия, как революцию, ничего не меняет в последствиях ваших действий.

Более того, даже изменения отношения к тем или иным вещам и идеям могут радикально подорвать власть. Именно поэтому любое государство так заботится о том, чтобы в голове у вас были только правильные с его точки зрения идеи. Пример такого радикального подрыва  есть в истории распада СССР, который, конечно, имеет, множество причин, но одна из главных, с моей точки зрения, уходит корнями еще в 70-е годы 20-го века, когда у советского человека появилось какое-то личное пространство в виде хрущевки и какой-то достаток для покупки телевизора. И это ему понравилось. Коммунистическая идеология не предусматривала ничего такого и даже открыто боролась с таким «мещанским» подходом к жизни. Когда пришли 80-е и 90-е большинство советских жителей выбрали достаток и личное пространство, а не коммунизм. Эта позиция была пассивной и часто малоосознанной, но именно она «развалила СССР». Никто больше не хотел бороться за коммунизм.

Теперь вернемся к нашей элите и тому, что она будет бороться за власть, то есть, силой принуждать несогласных к покорности. Напомню, что по условиям задачи согласие уже потеряно и вот элита, обнаружив это и вооружившись законами и милиционерами идет отвоевывать свое у зарвавшихся бюргеров.

Я утверждаю, что если согласие действительно потеряно, то ничего такого просто не может случиться, власть государства растворится как дым. Однако, что же помешает элите бороться за власть? Ответ — процессы внутри самой элиты, самого государства.

Какие процессы? Давайте вернемся к нашей аналогии в которой «правящая элита» это - собиратели, земледельцы и окучиватели нас с вами, то есть, в отношениях с нами они занимаются присвоением, а не обменом. Но что происходит среди самих окучивателей? Там как раз с обменом все в порядке. Соответственно, все в порядке и с правом. «Элиты» всех стран живут по обычному праву, которое возникает в ходе взаимодействия внутри этих элит. И, нетрудно догадаться, что реальное  распределение влияния и власти не соответствует тому, что мы видим в телевизоре. Для украинцев это не нуждается в доказательстве, как и то, что, например, «оппозиция» это просто такое начальство, которое пока (или уже) не занимает формальных должностей, но точно так же является частью «элиты», как и «представители власти» (то есть, занимает реальные «должности» в системе присвоения и окучивания).

Опять-таки, непотизм, столь любимый украинским начальством, имеет своей причиной тот факт, что родственные и дружеские отношения внутри элиты работают, в отличие от государственных «законов», которые предназначены для внешнего использования и для ритуального оформления решений, принятых внутри элиты. Система «кум, сват, брат» это не какая-то прихоть и, как полагают многие, не признак общей недоразвитости и частной тупости. Эта система  позволяет элите выстраивать продуктивные отношения между собой, а вот инструкции и законы — не позволяют этого делать, поскольку они просто не предназначены для этого. Что интересно, все это присутствует во всех странах, без исключения, можно, например, сослаться на факт существования в США законодательства «по борьбе с непотизмом» или на факт наличия трудовых династий конгрессменов-сенаторов-президентов. Понятно, что того, как на самом деле устроена американская система окучивания не знает толком никто, да и существует огромное количество исторических особенностей, что особенно важно, учитывая, что мы имеем дело с обычным правом. Но, думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что в целом мы отличаемся в этом вопросе от «развитых» стран разве что большей бесхитростностью, и тем фактом, что наша версия согласия не предусматривает ритуального соблюдения «законодательства» элитой. Подчеркну, я говорю не о какой-то «теневой», «тайной», «нелегальной» власти, я говорю о том, что именно так устроено любое государство от начала времен.

Для тех, кто не верит в полевые наблюдения, есть простой аргумент. Думаю, никто не будет оспаривать тот факт, что государственное право построено иерархически (а обычное право — горизонтально). То есть, для государственного права всегда актуальна проблема «кто будет сторожить сторожей», иначе говоря, если бы государственное право было реальным, а не полуритуальным правом, над элитой с необходимостью возвышалась бы еще одна элита, а над ней еще одна и так до бесконечности. Коль скоро этого нет, то очевидно, что государственное право не является в полной степени реально действующим для элиты, и что взимоотношения внутри нее самой строятся на основе горизонтального обычного права.

И последнее. Здесь у читателя может возникнуть вопрос почему же тогда существует государственное право. Ответ прост — государственное право пытается объединить нормы и правила, реально необходимые людям в их практике (как правило, возникшие в обычном праве) с нормами, узаконивающими окучивание и собирательство в рамках одной принудительной монополии. Поэтому такое право пользуется спросом у окучиваемых, так как позволяет решать их проблемы и, тем самым легитимизирует систему окучивания в целом.

В общем, давайте представим себе эдакую деревню, а в ней дида Петра, у которого есть хата, скотина, луг, кусок леса, поле, запруда на реке и водяная мельничка. Взаимоотношения с дидом Петром односельчан, характер и объем их взаимных обязательств определяются ценностью его собственности, тем, как он ей распоряжается, ценностью производимой им продукции и тем как он строит отношения с другими людьми. Скажем, если дид Петро надумает жениться, то, мне кажется, что он довольно легко найдет невесту.

Теперь представим, что все это богатство неожиданно исчезло. Слово дида Петра, его намеки и даже просьбы имеют уже совсем другой вес, никто больше не интересуется его мнением , ну и с женитьбой ему, скорее всего, придется подождать.

То же самое происходит и при потере согласия. Когда вы перестаете верить в очередной коммунизм (и даже предпринимаете в связи с этим некие действия), все эти пастбища, угодья и запруды, богатые рыбой вдруг исчезают, буквально растворяются в воздухе, как дым, и это неизбежно приводит к параличу системы взаимодействия, построенной вокруг этой деятельности.

Элита не сможет «бороться за власть» потому, что эта борьба невозможна без наличия системы взаимодействия и понятных причин для такого взаимодействия. Борьба за власть предполагается наблюдателями каким-то автоматическим действием, которое магическим образом вызывается заклинанием под названием «закон» или «приказ», но на самом деле, выйдут ли войска или полиция, сколько их будет и как они будут действовать зависит от перспектив урожая на окучиваемой делянке и от того, считается ли теперь долгом диду Петру занятый когда-то мешок картошки, и вытекают ли из этого факта какие-то обязательства во вновь открывшихся обстоятельствах.

Поэтому, если согласие отсутствует полностью, элита теряет власть и парализуется. Она больше не способна ни к какой «борьбе». Примерно так развалился СССР. Гражданские же войны начинаются там, где они являются, по крайней мере, поначалу, разборками внутри элиты или там где согласие потеряно не полностью, но события подогреваются недалекими революционерами.
Давайте для закрепления вернемся к фразе «элита просто так не отдаст власть». В обыденном (да и не только) представлении власть видится предметом, который находится или у одного персонажа или у другого и перейти она может только физически, если один отдаст ее другому. На самом деле, тайна власти состоит в том, что когда тот, у кого ее нет, начинает поступать так, как будто она у него есть, то есть, начинает самостоятельно делать те вещи, в которых он раньше испрашивал санкции власть предержащего, последний «теряет» власть, ибо самая эта власть и состоит в том, что вы исполняете дурацкий квест из 150 бумажек и разрешений вместо того, чтобы просто пойти и купить котел на рынке. Ваше согласие пропало, а вместе с ним и власть того, кто ее «предержал».

Плохой новостью во всем этом деле является то обстоятельство, что не существует никаких способов выяснить пропало ли уже согласие или еще нет. Поэтому никто не предсказал и не сможет предсказать майданы, но сам факт того, что майданы состоялись и закончились победой говорит о том, что именно для случая этих майданов (а ведь были же бессчетные попытки собрать другие майданы) согласие было потеряно в достаточной для этого степени. Это, в общем, дело интуиции, опыта и веселых экспериментов. Здесь никто ничего не может гарантировать и в данной колонке я не пишу инструкцию к революции, а просто опровергаю расхожее мнение о том, что «элита всегда будет бороться за свою власть». Если в нее никто не верит, то нет, не будет, потому, что она окажется парализованной. И пусть нам станет легче от этого.

Автор: Владимир Золоторев

Оценка материала:

5.00 / 14
Почему не нужно опасаться того, что «элита будет бороться за свою власть» 5.00 5 14
Колонки / Владимир Золотoрев
23.02.2017 3528
comments powered by Disqus
Еще колонки: Владимир Золотoрев
  • Кто и почему должен уезжать, если ему здесь не нравится Кто и почему должен уезжать, если ему здесь не нравится

    Думаю, многие слышали (и в свой адрес тоже) фразу вроде «не нравится — уезжай!» Ее произносят по разным поводам, мы поговорим о том случае, когда она идет в ответ на критику государства. То есть, вы говорите, что государство плохое, а вам в ответ - «не нравится — уезжай!»

  • В чем польза Трампа, или Когда ваши кудри примелькаются В чем польза Трампа, или Когда ваши кудри примелькаются

    С большим интересом наблюдал за реакцией нашей прогрессивной общественности на неожиданную с ее точки зрения атаку США на сирийскую авиабазу. Многие комментаторы, что называется, переобулись в воздухе, но некоторые продолжают упорствовать, утверждая, что все это Трамп сделал специально, чтобы мы поверили, что он теперь против русских, а на самом-то деле, он за... В общем, думаю, уже скоро мы дойдем до уровня, когда история о том, как кролик сам себе откусил голову, будет выглядеть логично и правдиво.

  • Когда же это все закончится или Захват вместо реформ Когда же это все закончится или Захват вместо реформ

    Недавно я готовил материал о теневой экономике в СССР и обнаружил удивительное совпадение процессов, происходивших в этой стране с тем, что описывает Эрнандо де Сото в двух своих книжках. Я как раз недавно перечитал их и мне кажется, что огромный материал, собранный де Сото, ясно говорит о том, что те страны, которые мы считаем развитыми, стали такими потому, что в них «победила» теневая экономика . Сам де Сото своими книгами преследует другие цели, его выводы — это рекомендация правительствам максимально легализовать тень. Я же никаких рекомендаций не делаю, я просто констатирую тот факт, что исследования де Сото прошлого «развитых» стран и настоящего «недоразвитых» однозначно указывают на то, что, мотор экономического развития находился и находится (в случае недоразвитых) в тени.

  • Бесчеловечная идея «борьбы с неравенством» и как с ней бороться Бесчеловечная идея «борьбы с неравенством» и как с ней бороться

    В последнее время все более популярной у нас становится идея «борьбы с неравенством». Точнее, это такой «мировой тренд», который наиболее ярко проявился на Западе в популярной книжке Пикетти  и в кампании Берни Сандерса. Еще точнее, это очередное пришествие, очередная мода на старую и добрую идею, которая живет уже многие века в самых разных формах. Суть ее сводится к тому, что нужно ограбить (или как-то еще ущемить) одних в пользу других, поскольку эти другие — хитренькие Буратины и слишком хорошо живут. «Борьба с неравенством» предстает в разных формах — от идеи того, что все должны быть одинаковы (на практике, которую демонстрирует нам, например, «гендерная политика» и феминизм, одинаковость означает привилегии) до более простой и откровенной идеи о «равном распределении доходов».

  • Эволюционизм против креационизма. Государственничество как религия Осознанного Замысла Эволюционизм против креационизма. Государственничество как религия Осознанного Замысла

    В разговорах с этатистами рано или поздно возникает момент, когда этатисты просят предъявить полное описание «этого вашего либертарианского будущего». То есть, вы должны объяснить, как там будет что устроено, как и почему будет функционировать. Предполагается, что если вы не можете этого сделать, значит ваша «модель» - не более, чем утопия.