26.04.2018 2635

Что такое государство и откуда оно берется. Как вывести паразита

В этой колонке мы поговорим о том, что означает «избавиться от государства». Как я и обещал, рецепт окажется неочевидным и многие, услышав его, разочарованно разведут руками.

Дело в том, что мой подход к государству и его природе отличается от господствующего мейнстрима. Соответственно, будут отличаться и рецепты по борьбе с этим главным злом нашего времени.

Представители всех идеологий традиционно воспринимают государство как организацию. И если идеология допускает критику государства, то она основывается на этой предпосылке. Направление критики зависит от идейных предпочтений критика. Диапазон простирается от несогласия с агрессивными, «неразумными» и «недальновидными» действиями правительства до отрицания его необходимости. Понимание задач, которые решает организация «государство», опять-таки, зависит от идейных установок: от задачи сделать всех счастливыми до «минимальных функций полиции и обороны» или вполне реалистического понимания государства, как «организации узаконенного грабежа». И, наконец, понимание сложности самой этой организации тоже может быть разным от представления о государстве как простой иерархии («чиновники должны подчиняться закону») до взгляда на государство, как форму сосуществования множества конкурирующих группировок, обогащающихся за счет организованного принуждения.

По разному может пониматься и природа вреда, который причиняет государство. В самом простом и распространенном случае вред государства видится в «злоупотреблениях», неправильных законах и прочих очевидных, легко наблюдаемых действиях. В более сложном варианте, вред наносит государство, как таковое, вне зависимости от наличия в нем злоупотреблений и беззакония, поскольку оно в силу своей природы всегда выполняет свои «функции» неэффективно (либо потому, что эти «функции» просто не нужны и могут выполняться агентами свободного рынка).

Набор рецептов по исправлению ситуации тоже очень широк: от привычных лозунгов прогрессивной общественности по поводу патриотов у власти, до электрического правительства, которое с помощью «парочки скриптов» и голосования по телеграфу принесет счастье в каждый дом. Опять-таки, среди тех, кто ратует не просто за изменение, а за радикальное сокращение государства есть две группы. Первые делают это исходя из бухгалтерских предположений, что если государство будет меньше вмешиваться (меньше отбирать) люди будут богаче. Вторая, более адекватная группа (школа общественного выбора) понимает, что государство имеет системные пороки, которые невозможно устранить в рамках этой системы и потому его нужно сократить радикально, чтобы минимизировать «провалы государства». Отдельно находится группа (судя по всему, достаточно быстро расширяющаяся) антидемократов, которые связывают все беды именно с демократическим устройством современного государства и видят рецепт либо в восстановлении неких аналогов монархии, либо в сецессии существующих государств на как можно большее число мелких государств, которые будут предположительно иметь устройство, напоминающее монархическое. 

Наконец,  представление о государстве, как организации разделяют и многие «анархо-капиталисты». Среди них есть даже институционалисты, которые доказывают с помощью теории игр, что «анархия в принципе возможна» (в то время как их коллеги из других лагерей с помощью той же теории игр доказывают, что она невозможна никогда).

Все эти на вид разные и часто противоречащие друг другу рецепты объединяет одна общая черта - взгляд на государство, как на организацию. Отсюда, вполне логично, что методом любого его изменения, включая сокращение и даже уничтожение государства является воздействие на организацию — путем кооптации (прогрессивные реформаторы-технократы), победы на выборах (партии), внедрения технологических изменений (электрическое правительство), переворота или революции. Поэтому все, кто хочет изменить государство, сократить государство, и вообще что-то с ним сделать, указывают исключительно на политические методы. Анархо-капиталисты, которые хотят его отменить, здесь благоразумно отмалчиваются, потому, что не могут объяснить, как можно отменить государство политическими методами, а других методов представление о государстве как организации не допускает.

Политические методы если и критикуются, то либо в связи с их нереалистичностью в текущей ситуации (еще недостаточна популярность «нашей» партии, народ темен и ментальность не та), либо в связи с особенностями государства, как организации (школа общественного выбора критикует крайне низкую эффективность политических методов).

Взгляд на государство через призму праксиологии и спонтанных порядков приводит к совсем другим выводам. Во-первых, он показывает, что ограничить государство и заставить его действовать в жестких и предсказуемых рамках невозможно. Праксиология говорит нам о том, что государство всегда будет расширяться, а концепция спонтанных порядков показывает, что это расширение невозможно предугадать, а значит и контролировать. Государство всегда найдет способ, которым оно расширится, так как множество людей независимо друг от друга будут заниматься этим осознанно или неосознанно 24 часа в сутки 7 дней в неделю, пока система не найдет решение. То есть, праксиологический подход позволяет сразу отбросить политические методы, поскольку они в принципе не могут дать устойчивого результата.

Из этого следует наше во-вторых, а именно то, что коль скоро государство невозможно ограничить, его можно только уничтожить.

При этом, концепция спонтанных порядков позволяет увидеть, что уничтожить государство политическими методами невозможно. Нельзя захватить власть и «отменить» государство. Выборы, перевороты и революции не могут ничего поделать с государством.

Сейчас я объясню почему. Как мы помним, спонтанные порядки образуются там, где люди (осознанно или нет) следуют неким одинаковым правилам. Основой социума является спонтанный порядок «не убий-не укради». Этот порядок имеет особенность — он предусматривает санкции для его нарушителей, которые накладывают сами участники этого порядка. В современном обществе существует два вида нарушителей — это криминал и государство (напомню, что государство нарушает порядок «не убий-не укради» своей обычной деятельностью — налогообложением и регулированием). Эти нарушители отличаются друг от друга тем, как их воспринимают их жертвы. Криминал воспринимается как нарушение порядка частными лицами и, как и положено, жертвы оказывают им сопротивление, а другие участники порядка в меру своих сил и возможностей накладывают на нарушителей санкции. Но стоит частному лицу надеть форму, то есть перестать быть Василем Петренко и превратиться в представителя абстракции по имени «государство», как сопротивление прекращается. 

Как видим, именно согласие с агрессией «людей в форме» является искажением спонтанного порядка, что создает возможности для паразитирования одних людей на других.

Политические методы никак не меняют эту ситуацию. С точки зрения концепции спонтанных порядков, политическая «отмена» государства означает либо ликвидацию формального статуса (отобрали форму) данных конкретных нарушителей, либо их физическое уничтожение. Но спонтанный порядок — это неформальные правила, чьи-то приказы (а «отмена государства» такой же приказ, как и прочее государственное регулирование) никак не воздействуют на сам спонтанный порядок и на факторы, его образующие. Пока согласие на безнаказанное нарушение правил «не убий-не укради» людьми, которые назовут себя представителями некой абстракции — «государства», «нации» или «общества» является частью правил спонтанного порядка, государство может восстановиться, даже если вы физически перебьете всех политиков и чиновников. Вместо них придут другие и вы увидите государство, восстановленное руками его жертв.

Концепция спонтанных порядков также утверждает, что политические методы не просто бесполезны для тех, кто хочет ограничить или уничтожить государство, дело обстоит гораздо хуже, ибо политические методы работают на сохранение и укрепление государства. Здесь можно изложить довольно много разнообразных наблюдений, в рамках колонки ограничимся лишь тем обстоятельством, что конкурирующие версии государственнических идеологий создают образ некоего идеального государства, который никогда не совпадает с реальностью. Государство всегда выглядит несовершенным («Україна гине!”). Этому же способствует и сам факт наличия различных картин идеального государства. В представлении большинства государством в данный момент владеют «враги», то есть представители другой картины государства и это представление не зависит от смены политической власти. Все это создает устойчивую политическую повестку дня по совершенствованию и даже спасению государства и привлекает к этой деятельности не только жуликов и авантюристов, но и людей вполне честных и добросовестных, которые искренне желают блага окружающим.

Поскольку государство не является организацией, а улучшения в рамках любой идеологии видятся как улучшения организации, то вся эта реформаторская возня никогда не дает и не может дать удовлетворительных результатов. Соответственно, спрос на реформы никогда не падает, а наиболее активные люди вместо сопротивления узаконенному грабежу занимаются его совершенствованием.

Ну и наконец, концепция спонтанных порядков дает ответ на вопрос, как избавиться от государства. Коль скоро государство существует благодаря искажению правил индивидуального поведения, то оно может быть уничтожено, если эти искажения будут устранены. Поскольку правила спонтанных порядков не задаются извне, а возникают и самоподдерживаются изнутри, то исправление возможно только индивидуальным действием. Если по какому-то волшебству украинцы вдруг забудут о том, что они должны подчиняться человеку в форме, государство мгновенно исчезнет. Но, поскольку волшебства не существует, это состояние дел может быть только результатом длительного процесса.

Сам этот процесс я бы разделил на два разных направления. Собственно, целью одного и другого является отказ индивида от согласия на грабеж со стороны людей в форме. Первое направление это то, что называется «просветительством», когда отказ от согласия достигается путем изучения экономической теории, истории и т. п., то есть осознания сути государства и сути общественных отношений. Второе направление можно назвать инструментальным. Здесь осознания не требуется, здесь требуется практика, альтернативная существующей в рамках государства. Теневая экономика, криптовалюты, альтернативные способы разрешения споров, все это приводит к сокращению спроса на государство, а значит и к его ослаблению.

Как видим, в отличие от политических методов, которые сводятся к строительству партий и борьбе за власть, методы, следующие из анализа государства на уровне человеческой деятельности и спонтанных порядков отличаются большим разнообразием. Правила индивидуального поведения не нуждаются в партиях и в местах в парламенте.

Продолжение следует



Оценка материала:

5.00 / 16
Что такое государство и откуда оно берется. Как вывести паразита 5.00 5 16
Колонки / Владимир Золотoрев
26.04.2018 2635
Еще колонки: Владимир Золотoрев
  • Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2) Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2)

    В предыдущей заметке мы говорили о происхождении «общественного договора» и о том, что какой-то смысл в этой идее есть только тогда, когда она используется как метафора неких подразумеваемых правил взаимоотношений между «властью» и «народом». Кроме того, шла речь о том, что нельзя понимать конституцию, как синоним «общественного договора» и о том, что конституция сама по себе не является инструментом «изменений к лучшему», принятие новой конституции не способно «отменить» сложившиеся отношения.

  • Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1) Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1)

    Недавно среди украинских экспертов и прогрессивной общественности вновь началась дискуссия по поводу «конституанты» и «нового общественного договора» (Дацюк написал заметки здесь, здесь и здесь, вокруг этого возникло обсуждение, а вот здесь можно понаблюдать за людьми, которые в прямом эфире пишут новый общественный договор). Активизация дискуссии была вызвана выступлением Тимошенко, которая произнесла несколько  новых для пересичного слушателя слов (общественный договор, конституанта, блокчейн). Понятно, что Тимошенко знать не знает, что такое «общественный договор», «конституанта» и, тем более, «блокчейн». Точно так же, очевидно, что если она когда-то и прибегнет к мероприятиям, которые она назовет «конституантой», то исключительно ради своих политических целей. Тем не менее, новые слова были сказаны «топовым политиком» и, тем самым, перенесены из маргинального поля активизма и экспертизы в политическую повестку дня.

  • Как не нужно полемизировать Как не нужно полемизировать

    Недавно мне попалась на глаза заметка, автор которой пытался критиковать либертарианство. К сожалению, критики там не было (ее-то как раз было бы интересно почитать), были какие-то фантазии на тему, с которыми автор заметки героически сражался.

  • Кто кого эффективнее или Почему еще не наступило «либертарианство в отдельно взятой стране»? Кто кого эффективнее или Почему еще не наступило «либертарианство в отдельно взятой стране»?

    Дискуссии в интернете убедили меня в том, что нужно еще раз четко проговорить мысль, сказанную здесь. Мысль эта состоит в том, что сравнение «государства» и «общества» некорректно, поскольку «государство» не является некой самостоятельной и самодостаточной системой. 

  • Если что-то не плавает как утка, значит, это не утка Если что-то не плавает как утка, значит, это не утка

    Есть хороший и проверенный способ для того, чтобы убедиться в том, что перед вами фейк или хотя бы в том, что «что-то здесь не так». Способ этот состоит в том, что вы сравниваете декларируемое назначение, то есть, функцию некоего объекта с тем, что он на самом деле делает. Если они совпадают, значит, все хорошо, если нет, то тогда есть повод для беспокойства. Понятно, что тут есть множество подводных камней. Главный — научиться отличать ваше представление о том, как «должна» работать система или как она «могла бы» работать (то есть, ваши субъективные представления и желания) от того, что диктует функция системы. Иногда это трудно, иногда нет. В конце концов, если вам покажут нечто, сделанное из глины и соломы и скажут, что это самолет, вы, скорее всего, догадаетесь, что эта штука никогда не взлетит.