30.11.2017 2570

Что такое государство и откуда оно берется? Социальная эволюция

В предыдущей колонке мы начали разговор о социальной эволюции. Сегодня мы поговорим о ее особенностях. Итак, эволюция всегда отбирает «лучшие» экземпляры. В чем именно состоит «лучшесть» в случае социальной эволюции и что именно она «отбирает»?

Первое. Если прибегнуть к грубой аналогии с биологической эволюцией, то роль генов в социальной эволюции играют практики и, прежде всего, правила. Именно они «передаются», но только не биологическим путем, а путем подражания или обучения.

Второе. В социальной эволюции нет аналога «вида» в рамках которого происходит передача генов. Если можно так выразится, субъектами эволюции являются сообщества людей, придерживающиеся тех или иных практик. Именно они «выживают» или «не выживают», производя, тем самым, «отбор» лучших практик.

Третье. Опять-таки, в социальной эволюции «выживание» имеет не буквальный смысл. Точнее было бы говорить о «преуспевании»  той или иной группы, хотя иногда различие в практиках приводит к такой разнице в преуспевании, что впору действительно говорить о выживании.

Четвертое. Одни и те же люди в течение жизни могут менять свои практики, переходя в сообщества, которые их используют, или начиная применять эти практики в рамках своего собственного сообщества. Это тоже радикально отличает социальную эволюцию от биологической. Примеров такого поведения множество, прежде всего это эмиграция в более благополучные страны. Люди покидают «свое» сообщество, правила которого их не удовлетворяют и переходят в другие сообщества, с более эффективными правилами. Их дальнейшее преуспевание зависит именно от адаптации к новым правилам. Всем известны истории типа «приехал, выучил язык, купил дом, хорошо зарабатывает» и истории другого типа «сидит на велфэре, живет на Брайтоне, ругает правительство».

Есть и другие, более драматичные и масштабные примеры. Эти примеры объединяет  явление, когда «культура уходит, а люди остаются». Самый известный пример такого рода — это ответ на вопрос «куда делись римляне после распада Римской империи». Ответ — никуда не делись. Культура, как совокупность практик, представлений и  мифов, «ушла», а люди перешли к другим практикам. Другой известный пример, который своими глазами наблюдали многие читатели этой колонки — это распад СССР, там случилось то же самое - культура «ушла», а люди остались. Понятно, что такие явления случаются не вдруг и не за один день. Нельзя заснуть советским человеком, а проснуться буржуином. В конце концов, после 25 лет после распада, у нас и сейчас в изобилии можно найти представителей «советской культуры», однако, это не отменяет того факта, что эта культура не играет больше решающей роли.

Пятое, самое радикальное и самое важное. Нужно понимать, что «следование правилам», особенно, когда мы говорим о ранних этапах социальной эволюции, не есть осознанный выбор, а, скорее, результат обстоятельств или даже набора случайностей. «Фишка» здесь в том, что «хорошие» правила, создающие спонтанные порядки, касаются индивидуального поведения, а не регулирования «преуспевания группы». Именно правильное индивидуальное поведение создает эффекты, которые распространяются на всю группу и дают ей конкурентные преимущества по сравнению с другими группами. Эта мысль до сих пор является радикальной и полностью противоречит господствующему позитивистскому видению мира.

Более того, эта мысль попросту обидна для самонадеянного «разума», которому кажется, что на человеческие сообщества не распространяются объективные законы природы и который уверен в том, что «социальное» - это синоним «осознанно планируемого». Нет, эволюционно удачливые группы гоминидов отличаются от неудачливых тем, что они набрели на такие правила, которые сделали возможным включение «невидимой руки». Это дало этим группам радикальное преимущество перед другими. Ни последствий этих правил ни, тем более, механизма их действия они не понимали. Как говорил Хайек, «не мы выбрали эти правила, скорее, это они нас выбрали». Поэтому, возвращаясь к нашему вопросу «как люди победили агрессию», можно совершенно точно сказать, что сделали они это неосознанно. Не существовало никакого супергероя, который, выступая на общем собрании будущих гомо сапиенсов сказал: «А теперь я победю агрессию! Делайте все вот так и вот так и мы станем человеками!» Ничего такого не было и не могло быть. Просто те, кто не последовал правилам, создающим полезные спонтанные порядки, не выжили. Точнее, эволюционировали в обезьян.

Кстати говоря, этот механизм не понимается подавляющим большинством до сих пор. Хотя идея социальной эволюции старше идеи эволюции биологической, она, по совершенно понятным причинам, не является частью научного мейнстрима и не входит в школьные и вузовские программы.
Непонимание причин возникновения социального порядка имеет еще одно важное негативное последствие — а именно, отсылку на внешний авторитет и осознанный замысел. Люди ощущали, что они существуют в рамках какого-то порядка, направляющего их действия. Понять причины его возникновения и механизмы работы они не могли, но такое объяснение требовалось. Поэтому, вполне логично, что было выбрано единственно доступное объяснение — порядок дело рук «духов предков» или «богов» или «бога» (в скобках заметим, что «духи предков» все-таки ближе к истине, чем сверхсущества). Все это породило религию и веру сначала в бога, а теперь — во всемогущее государство, которые выступают в качестве внешнего источника правил для подлого, корыстного и эгоистичного человека.

Шестое. Из предыдущего пункта следует интересный вывод. Он состоит в том, что содержание правила отличается от действия, которое оно действительно оказывает на социальный порядок. Для экономиста это, конечно, не новость, так как он постоянно сталкивается с тем, как «хорошие» нормы, которые пытается внедрять государство, почти всегда приводят  к «плохим» последствиям. Но мало кто задумывается о том, что сплошь и рядом случается и обратное - «плохие» и даже «дурацкие» правила на самом деле работают в положительном направлении.

Питер Лисон, автор книги о пиратской экономике, недавно написал новую книгу, в которой приводит примеры такого рода. Например, всем известны варварские практики «испытания огнем», когда правота обвинения доказывалась результатами испытания, которое состояло в том, что испытуемый должен был держать в руках раскаленное железо. Если руки после этого оставались целыми, без ожогов, то он считался невиновным. Если же появлялись ожоги, то это считалось доказательством вины. Мало того, помимо получения увечий, проваливший испытание должен был заплатить немалый штраф. Если испытуемый проходил испытание, то он считался невиновным. Если же он признавал вину, не прибегая к железу, то это избавляло его от увечий и уменьшало сумму штрафа. И знаете что? Документально зафиксированы факты того, что множество людей прошли это испытание без ущерба.

Дело в том, что железо было не таким уж и горячим. Испытание проводилось в форме церковного ритуала, который занимал определенное время. Если человек действительно был виновен в том, в чем его обвиняли, у него было время подумать. Правило стимулировало такого человека признать свою вину, ведь в этом случае он сохранял в целостности свои руки и платил меньший штраф. Если же человек был невиновен, то он полагал, что Господь защитит его (в этом, собственно, и состояла суть испытания — Бог должен был защитить невиновного) и смело брался за железо.

 Собственно, правило, в его важной для социального порядка форме, состояло в том, что если человек решился на такое, то он невиновен. Поэтому тайная инструкция предписывала церковнослужителям, чтобы к моменту испытания железо было такой температуры, чтобы его можно было безопасно взять в  руки.

Для нас тут важно еще и то, что эта хитрая схема — пример работы «невидимой руки», то есть спонтанного рыночного порядка. Эту схему не изобрели, а открыли. Точнее, она «сложилась». Это легко увидеть, если проанализировать условия, в которых она возникла. Эти условия таковы — массовая вера, независимые монастыри (не приходские священники, связанные со своей коммуной, а монахи проводят ритуал), конкуренция юрисдикций в рамках одной территории. Последнее — самое важное. Церковникам нужно было привлечь клиентов к каноническом праву и это подстегивало их «открыть» систему, которая бы реально работала. Невозможно представить себе наставника, объясняющего юному монаху суть задачи следующим образом: «Понимаешь, мой юный друг, в наши средние века еще не существует досудебного расследования, да и прочий энфорсмент очень сильно хромает. Поэтому разумно будет, если мы создадим такую систему, которая возложит бремя доказательства вины на самого обвиняемого». Ничего такого не было, был естественный отбор методов, которые позволяли бы привлечь клиентов к своей правовой системе. Кстати, об условиях. Еще раз обращаю внимание на то, что система может работать только тогда, когда все верят в Бога. Чтобы смело хвататься за раскаленное железо для того, чтобы доказать свою невиновность, нужно было верить в то, что Господь обязательно защитит. Как только безоглядная вера перестала быть массовой, система начала давать сбои и была, в итоге, заменена менее «варварской».

Седьмое. Коль скоро эффективность правила затруднительно определить исходя из его содержания, то очевидно, что вместе с полезными правилами нашу жизнь отягощает масса бесполезных и вредных, даже помимо тех, которые в массовом порядке производит государство. То есть, далеко не любое правило является полезным, только потому, что оно существует. Одна из «задач» социальной эволюции как раз и состоит в том, чтобы избавляться от таких правил. Интересно, что наблюдения показывают, что дело именно так и обстоит. Жизнь «дикаря» далека от наивных представлений о неком «золотом веке», когда все были свободны и счастливы. Наоборот, дикарь был ограничен бесчисленным множеством табу, большинство из которых были вредными или бесполезными. Но где-то среди этого мусора были и полезные правила, причем, полезные не по своему содержанию, а по механизму своей работы. Именно эти правила и позволили его сообществу выжить и развиваться. История человеческих сообществ - это история в том числе и того, как эволюция постепенно избавляет нас от нормативного мусора.

Восьмое. Очевидно, что ситуация, когда одни люди имеют возможность навязывать другим некие правила, будет оказывать разрушающее воздействие на общество. Еще более разрушительным будет воздействие тогда, когда якобы существует возможность «выбирать» такие навязываемые правила. Очевидно, что в этом случае люди, желающие получить власть, всегда будут ориентироваться на содержание правил, а не на их последствия.

 

Продолжение следует

Автор: Владимир Золоторев

Оценка материала:

5.00 / 16
Что такое государство и откуда оно берется? Социальная эволюция 5.00 5 16
Колонки / Владимир Золотoрев
30.11.2017 2570
Еще колонки: Владимир Золотoрев
  • Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2) Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 2)

    В предыдущей заметке мы говорили о происхождении «общественного договора» и о том, что какой-то смысл в этой идее есть только тогда, когда она используется как метафора неких подразумеваемых правил взаимоотношений между «властью» и «народом». Кроме того, шла речь о том, что нельзя понимать конституцию, как синоним «общественного договора» и о том, что конституция сама по себе не является инструментом «изменений к лучшему», принятие новой конституции не способно «отменить» сложившиеся отношения.

  • Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1) Почему «конституанта» и «новый общественный договор» - совершенно бесполезные затеи (часть 1)

    Недавно среди украинских экспертов и прогрессивной общественности вновь началась дискуссия по поводу «конституанты» и «нового общественного договора» (Дацюк написал заметки здесь, здесь и здесь, вокруг этого возникло обсуждение, а вот здесь можно понаблюдать за людьми, которые в прямом эфире пишут новый общественный договор). Активизация дискуссии была вызвана выступлением Тимошенко, которая произнесла несколько  новых для пересичного слушателя слов (общественный договор, конституанта, блокчейн). Понятно, что Тимошенко знать не знает, что такое «общественный договор», «конституанта» и, тем более, «блокчейн». Точно так же, очевидно, что если она когда-то и прибегнет к мероприятиям, которые она назовет «конституантой», то исключительно ради своих политических целей. Тем не менее, новые слова были сказаны «топовым политиком» и, тем самым, перенесены из маргинального поля активизма и экспертизы в политическую повестку дня.

  • Как не нужно полемизировать Как не нужно полемизировать

    Недавно мне попалась на глаза заметка, автор которой пытался критиковать либертарианство. К сожалению, критики там не было (ее-то как раз было бы интересно почитать), были какие-то фантазии на тему, с которыми автор заметки героически сражался.

  • Кто кого эффективнее или Почему еще не наступило «либертарианство в отдельно взятой стране»? Кто кого эффективнее или Почему еще не наступило «либертарианство в отдельно взятой стране»?

    Дискуссии в интернете убедили меня в том, что нужно еще раз четко проговорить мысль, сказанную здесь. Мысль эта состоит в том, что сравнение «государства» и «общества» некорректно, поскольку «государство» не является некой самостоятельной и самодостаточной системой. 

  • Если что-то не плавает как утка, значит, это не утка Если что-то не плавает как утка, значит, это не утка

    Есть хороший и проверенный способ для того, чтобы убедиться в том, что перед вами фейк или хотя бы в том, что «что-то здесь не так». Способ этот состоит в том, что вы сравниваете декларируемое назначение, то есть, функцию некоего объекта с тем, что он на самом деле делает. Если они совпадают, значит, все хорошо, если нет, то тогда есть повод для беспокойства. Понятно, что тут есть множество подводных камней. Главный — научиться отличать ваше представление о том, как «должна» работать система или как она «могла бы» работать (то есть, ваши субъективные представления и желания) от того, что диктует функция системы. Иногда это трудно, иногда нет. В конце концов, если вам покажут нечто, сделанное из глины и соломы и скажут, что это самолет, вы, скорее всего, догадаетесь, что эта штука никогда не взлетит.