Город молодых: Любовь и скука рядом с Чернобыльской АЭС

В конце 2016 года на фестивале фотожурналистики Visa pour L'Image в Перпиньяне одной из высших наград была отмечена работа, посвященная Украине. За съемку молодежи в городе Славутич премию Ville de Perpignan Rémi Ochlik Award получил швейцарец Нильс Акерманн. Он рассказал Bird In Flight, как создавался этот проект.
Я открыл для себя Украину в 2009-м. Вместе с лучшим другом мы хотели отправиться в путешествие на Восток. Планировали посетить Россию, но были на мели и не захотели платить за визу. Украина казалась хорошей альтернативой, и слава богу. Мы узнали потрясающую страну. Она полна историй, которые не рассказывают СМИ, и щедрых, открытых людей.
Я узнал, что под Евпаторией планируют построить город с нуля. По замыслу он должен был стать чем-то вроде Дубая. Для меня это звучало как прогнозируемый провал, из-за чего сфотографировать хотелось ещё сильнее. Удивляло, что решение строить город принималось без какого-либо анализа местной истории и географии. Проект превзошёл мои ожидания — он даже не начался.
Это заставило меня заглянуть в «Википедию», чтобы почитать о других городах, построенных с нуля. Так я узнал о Славутиче. Сперва меня не особенно занимала его связь с Чернобылем. Больший интерес вызывали архитектура и история возникновения.
«Белый ангел» — это название проекта и символ Славутича. Он есть на одной из первых моих фотографий, сделанных здесь в 2012-м. На интернет-форуме я увидел снимок статуи ангела, лежавшей в гараже, пока муниципальные власти собирали деньги на пьедестал. Ходили слухи, что ради этого в городе иногда отключали электричество.
Для меня этот ангел ещё и символ скуки. Славутич — прекрасно спроектированный город, идеальный для детей. Но чем старше становишься, тем тоскливее там жить. Это связано с графиком сотрудников Чернобыльской АЭС (две недели работы сменяются двумя неделями выходных) и недостатком культурной активности.
Я приехал в Славутич, чтобы фотографировать советскую архитектуру, но снимки получались безумно скучными. По-настоящему этот проект начался для меня в ту ночь, когда вечером в парке я познакомился с Юлией. Она была, по-видимому, пьяна и целовалась с парнем. Она сказала мне: «Можешь снимать всё что угодно, только не показывай фотографии моей маме».
Юлии было 23, она нигде не работала, только развлекалась, а все её отношения были недолгими. Она мечтала найти парня в США и переехать к нему, но большую часть времени проводила с местными скейтерами. Юлия познакомила меня с друзьями, позволив снимать жизнь молодёжи в месте, которое иногда называют «городом молодых».
Кирилл, один из главных героев проекта, однажды показал могилу своего лучшего друга. Тот погиб из-за несчастного случая на вечеринке. Рядом были могилы других: пьяный одноклассник не справился с управлением автомобилем, еще один утонул в Днепре, третий слишком увлёкся наркотиками. Кирилл сказал: «Знаешь, здесь из-за наркотиков и алкоголя умирает больше людей, чем из-за радиации».
Я приезжал в Славутич больше десятка раз, провёл там около 80 дней. По моим подсчётам, выпил 16 литров водки и коньяка. Я полностью погрузился в проект, и то, что происходило с моими героями, происходило со мной. Меня принимали очень дружелюбно. Мне позволили запечатлеть трансформацию подростков во взрослых. Это сложный момент, когда прощаешься с мечтами, делаешь ошибки и учишься на них, чтобы принять решения, которые повлияют на всю твою жизнь. Ребята никогда не пытались влиять на содержание моих снимков. Мы доверяли друг другу.
Мои герои — нормальные люди, как все мы. Мы строим великие планы, но реальность часто диктует своё. Эти ребята каждый день ходили на работу по возведению нового саркофага над ЧАЭС. Они делали ее, как любую другую, хотя исправляли крупнейшую ошибку прошлых поколений и создавали более безопасный мир. Те, чьим идеям тесно в городе с населением в 25 тысяч, скорее всего, уедут. Впрочем, счастье не так уж сильно зависит от места жительства. Я не уверен, что Швейцария сегодня — лучшее место для воплощения мечты. Гораздо больше возможностей я вижу в Украине, которую сейчас меняет такая же молодежь.
Пожалуй, я мог сделать эту историю в любом другом городе. Она о взрослении, поэтому не обходится без экспериментов с алкоголем, наркотиками и сексом. То же самое происходит повсюду и со всеми. Разница — в уникальности самого Славутича. Как строить будущее в городе, у которого нет чёткого будущего?
Обычно журналисты ограничены бюджетом и сроками. Это особенно актуально, если речь о Чернобыле. Ты приезжаешь из-за рубежа и должен собрать историю за 7–10 дней. Поскольку не знаешь языка, то полагаешься на информацию из других статей: безлюдная Припять, рак, останки советского прошлого, мародёры и тому подобное. Так 90% историй о Чернобыле (и обо всей Украине) укрепляют один и тот же взгляд и заканчиваются аналогичными выводами. Это далеко не вся правда.